Перерастание отцовского инстинкта в сексуальное желание


Восстание против них было бы опять-таки тягчайшим преступлением - но на этот раз не против деспота-животного, запрещающего удовольствие, но против разумного порядка, который обеспечивает "пищу" для удовлетворения растущих человеческих потребностей. Каждый отказ делается динамическим источником совести, он всякий раз усиливает ее строгость и нетерпимость В этом отношении культурные запреты оказывают Эросу содействие.

Перерастание отцовского инстинкта в сексуальное желание

Его болезненный романтизм, строго говоря, "реалистичен". Эта цель достигается лишь вместе с постоянным ростом чувства вины. С рационализацией производительного аппарата, ростом числа функций господство в целом принимает форму администрирования.

Перерастание отцовского инстинкта в сексуальное желание

Тогда устранение человеческих возможностей из мира отчужденного труда создаст предпосылки для устранения труда из мира человеческих возможностей. Агрессивность, повернутая против "Я", может стать бессмысленной: Следовательно, степень необходимости подавления и страдания, отсюда проистекающего, меняется в зависимости от зрелости цивилизации и степени достигнутой рациональности в господстве над природой и обществом.

Бунт против праотца устранил одного человека, которого могли заменить и заменили другие люди, но перерастание господства отца в господство общества, как кажется, исключает такое замещение, тем самым превращая вину перед обществом в смертный грех. Но постепенно эти личные образы "отца" растворились в институтах власти.

Социальная сплоченность и административная власть достаточно сильны, для того чтобы защитить целое от прямой агрессии, но не для того чтобы устранить накапливающуюся агрессивность.

Восстание теперь становится преступлением против всего человеческого общества и как таковое не предполагает награды и не подлежит искуплению. Ужас без труда слился с повседневной нормой, а деструктивность со строительством. Умеренный и усмиренный, заторможенный по цели, инстинкт деструктивности направляется на объекты, предоставляя тем самым "Я" способ удовлетворения своих жизненных нужд и господство над природой.

Используя индивидов как инструменты труда, принуждая их к отказу и тяжелому труду, господство больше не стремится к примитивному сохранению специфических привилегий, но сохраняет непрерывно возрастающее общество как целое.

Это состояние окостенения оказывает также воздействие на влечения, сдерживая и модифицируя их. И тогда индивидам, размягченным этой однообразно управляемой действительностью, становится ближе не мечта, но день, не сказка, но ее разоблачение.

Исторически сведение Эроса к детородно-моногамной сексуальности как и подчинение принципа удовольствия принципу реальности завершается только тогда, когда индивид становится субъект-объектом труда в общественном аппарате.

Независимое семейное предприятие, а впоследствии, и независимое личное предприятие перестают быть самостоятельными единицами социальной системы; они втягиваются в крупномасштабные группировки и ассоциации. Но компенсирует ли цивилизованное сдерживание агрессивных побуждений в процессе труда ослабление Эроса?

Каждый отказ делается динамическим источником совести, он всякий раз усиливает ее строгость и нетерпимость В мире отчуждения освобождение Эроса, которое полностью отрицает принцип, управляющий репрессивной реальностью, необходимо оказало бы разрушительное, губительное действие.

Следовательно, посредством конструктивной технологической деструкции, посредством конструктивного вторжения в природу инстинкты по-прежнему будут стремиться к уничтожению жизни. Теория отчуждения высветила тот факт, что человек не осознает себя в труде, что его жизнь превратилась в инструмент труда и что его работа и ее продукты обрели независимую от него как индивида форму и власть.

Репрессивность целого состоит в значительной степени в его эффективности: В большинстве случаев оно грубо овладевает своими объектами, расчленяя целостные единства и преобразуя связи между составными частями. Сам по себе этот труд обычно не доставляет удовлетворения; по Фрейду, он приносит только неудовольствие и страдания.

Причиной тому - фундаментальный экономический процесс, начавшийся на заре века и связанный с трансформацией "свободного" капитализма в "организованный". Наказание же за отклонения происходит не столько внутри семьи, сколько за ее пределами и направлено против нее.

Во-первых, не всякий труд предполагает десексуализацию и не всякий труд неприятен и требует самоотречения. Бунт против праотца устранил одного человека, которого могли заменить и заменили другие люди, но перерастание господства отца в господство общества, как кажется, исключает такое замещение, тем самым превращая вину перед обществом в смертный грех.

Механика сборочного конвейера, рутина офиса, ритуал покупки и продажи освободились от всякой связи с проявлениями человеческих возможностей. Происходит ослабление связи "Сверх-Я" с его источником и, как следствие, вытеснение травматического опыта отцовства более экзогенными образами.

Деструктивность предыдущих этапов откроется в своем полном значении, если мы рассмотрим настоящее не в терминах прошлого, но в терминах его собственных возможностей. Труд, необходимый для цивилизации, нелибидозен; он связан с "неудовольствием" и поэтому предполагает принуждение.

Удовлетворительного ответа мы не найдем ни в характере преобладающей констелляции власти, ни в незрелости производительных сил, ни в отсутствии классового сознания. С рационализацией производительного аппарата, ростом числа функций господство в целом принимает форму администрирования.

Однако они оказывались побежденными с легкостью, которая требует объяснений. Внутри целостной структуры подавляемой личности доля прибавочной репрессии отражает специфические общественные условия, в которых реализуются специфические интересы господства. Восстание против них было бы опять-таки тягчайшим преступлением - но на этот раз не против деспота-животного, запрещающего удовольствие, но против разумного порядка, который обеспечивает "пищу" для удовлетворения растущих человеческих потребностей.

И если индивиду приходится платить, жертвуя своим временем, своим сознанием, своими мечтами, то цивилизация платит, жертвуя обещанной свободой, справедливостью и миром для всех. Когда-то это была семья, которая, плохо или хорошо, воспитывала и обучала индивида, и потому основные правила и ценности передавались от лица к лицу, а затем преобразовывались индивидуальной судьбой.

Однако в то же время сексуальные отношения все более сливаются с социальными, приводя к гармонии сексуальной свободы и порядка, построенного на прибыли. Чрезмерная строгость "Сверх-Я", которое принимает желание за действие и наказывает даже подавленную агрессию, теперь объяснимо в терминах непрерывной борьбы между Эросом и инстинктом смерти: Уже с дошкольного уровня пресса, радио и телевидение навязывают поведенческую модель как для подчинения, так и для бунта.

Строгий отец, который как представитель Эроса подавляет влечение к смерти в Эдиповом конфликте, учреждает первые "общинные" социальные отношения: Фундаментальный антагонизм между сексом и социальной пользой который является отражением конфликта между принципом удовольствия и принципом реальности размывается постепенным наступлением принципа реальности на принцип удовольствия.

Разумеется, пойти этим путем Фрейду не позволили его социологические воззрения. Их рост вынуждает общество к усилению защиты путем воздействия на чувство вины: Для обстоятельного обсуждения этих проблем нужно освободить теорию влечений от ее исключительной ориентации на принцип производительности и рассмотреть сущность образа нерепрессивной цивилизации подсказываемого самими достижениями принципа производительности.

Между тем ведутся ли войны профессиональными армиями на ограниченном пространстве или против всего населения в глобальном масштабе, используются ли технические изобретения, способные освободить мир от нужды, для завоевания или для увеличения страданий, погибают ли тысячи в схватке или миллионы истребляются научным способом с помощью врачей и инженеров, находят ли изгнанники; убежище за границей или преследуются по всему миру, невежественны ли люди в силу естественных причин или их неведение создается ежедневным поглощением информации и развлечений - больше чем просто количественная разница.

Этот противник изображается заклятым врагом и самим Антихристом: Как нам кажется, репрессивная организация инстинктов совершается коллективно, и "Я" проходит через преждевременную социализацию всей системой внесемейных институтов и их представителей. Механизмы, которыми общество защищается от этой угрозы, может предоставить "автоматизация" "Сверх-Я".

В этом отношении культурные запреты оказывают Эросу содействие. Непрерывно нуждаясь в сублимации и десексуализации, культура тем самым ослабляет создающий ее Эрос и освобождает разрушительные импульсы. Как нам кажется, цивилизация предоставляет возможность более непосредственного удовлетворения своих целей именно деструктивности, а не либидо.



Негрское порно
Порно онлайн большой член 2012
Задница из конуры ютуб
Смотреть порно мультик федя ибет маму
Секс на американском тв
Читать далее...

Категории